В. Котельников (missioner@missioner.ru)



Под венец.

Бог, Господь, чья слава вечна,
Дом Твой полон благ Твоих.
Зажигает церковь свечи,
Когда к ней грядет Жених.
Славословие возносит,
Пробудившись ото сна.
Твоего нам лета просит
Там, где явлена весна.
Где ждала Тебя в надежде
На покров любви Твоей.
В этой свадебной одежде
Нет другой Тебе милей.
Ты оденешь ее снова
В славы ризу и хитон,
И в венце Твоем терновом
Ее примешь под закон.



Два храма.

Бродя по улицам московским
Среди неоновых реклам,
Зашел я к Блоку с Маяковским,
К воздвигшим музе дивный храм.

И Пушкин, головой поникший,
Меня приветливо встречал,
И стройный слог четверостиший
В груди как пульс опять стучал.

Искал я шума на проспектах
И тишины среди домов,
Как в неразборчивых конспектах
Ты ищещь связку нужных слов.

Душа их требует и рвется
Как к миражу в поток речей.
И если рифмами напьется,
Ждет помощи... Не зная чьей.

Но лишь зашел под храма своды.
Того, где слово - Божий Дар,
Смятенье духа, дар природы
Во мне погас... Погас пожар.


Молитва.

Обращаясь с молитвою к Богу
И взывая на помощь святых,
Я просил, чтоб скорей на дорогу
Выйти мне из потемок лесных.

Чтобы солнце над мраком светило
Чтобы путь Он указывал мне.
Чтобы сил на дорогу хватило,
Чтоб не сдаться врагу Сатане.

И Господь укреплял мою душу
Переливами пения птиц.
И я знал, что Он быстро разрушит
Мрачных помыслов цепь верениц.

И вдыхал ароматы я сосен,
Собирая смолы капли слез.
И тот мир, что казался несносен,
Растворялся как облако грез.

И на отблеск последний заката
За лучом ускользавшего света
Пробирался вперед я куда-то,
Прорывался сквозь дебри я где-то.

А молитва во мне трепетала.
Путеводную нить эту к дому
Я тянул от конца до начала,
От чужого к такому родному.


Жертва.

Уж занесен кинжал над жертвой,
И дым возлег на алтаре.
Не погасить палящий жар твой,
В огне на жертвенном костре.

Тот жар, возжегший твою душу,
Тебя мучительно пленил:
Ты словно рыбой стал на суше.
Сперва, ты в море страсти жил.

Пытался ты ходить по водам,
Но не стоял и на земле.
Земным царям и их народам
Как раб служил ты в кабале.

Ты пил из чаши наслаждений,
Но горек был тебе тот пир,
Где враг и мира злобный гений
Сменял талант твой на статир.

И вот, разгневанный, пред Богом
Ты мнишь себя Его послом.
Несправедливость, став предлогом,
Ведет слепого напролом.

Ты жаждешь крови от обиды
И жаждешь жертвы как герой.
Боишься ты подать и виду,
Что проще стал... А ты - простой.

Ты прост. Но нет в тебе желаний,
Что не угодны Богу в той
Простой беспечности закланий
И в пышных жертвах пустотой.

Так устреми же к небу взор свой,
К молитве обрати свой слух.
Ведь жертвенник твой там, где аналой,
А жертва - сокрушенный дух.


Крещение.

Иконы сияют в окладах
При свете неярких лампад.
Приходим мы к ним за наградой,
Что выше земных всех наград.

Приходим мы к ним за прощеньем,
Когда изболелась душа.
Вот Рождество, вот Крещенье.
Прикладываюсь не спеша.

И сам был крещен я ребенком
Водою и Духом Святым.
Младенцы как в ризах в пеленках,
Вот им одевают кресты.

Мы членами церкви так стали.
Вошли так мы в Божий народ.
В воде нас на миг погребали,
Чтоб Солнца встречать нам восход.

Чтоб вместе с Христом нам воскреснуть,
Носить нам вверяли кресты.
Господь! В Твоем Царстве не тесно.
Спасти можешь нас только Ты!


Птичья весна.

Размыв морозные картины,
Звенит весенняя капель.
Оттаявшую гроздь рябины
Клюет хохлатый свиристель.

И вновь весенние посланцы,
Домой из дальних стран летят.
А голубь вновь воркует в танце:
Подруге так весной лишь льстят.

А воробьи резвятся в лужах,
Словно играют в чехарду.
Забыт мороз, забыта стужа,
И лед уж таит на пруду.

Туда вернутся скоро утки.
Там лебедь, шею изогнув,
Всерьез, а может ради шутки,
Шипел мне вслед, разинув клюв.

Бросаю на дорогу крошки
Так, будто манну раздаю.
Всерьез, а может понарошку,
Вдруг братом стал я воробью.

Слетаются все мои братья
На званый пир у моих ног.
Вот если б ангелов собрать я
Молитвой так же быстро мог!

И вижу вдруг, как черный ворон
Украдкой смотрит в стороне.
Он безразличен к птичьим спорам,
Бросая взгляд как вызов мне.

Такой же ворон ведь когда-то
Илью пророка накормил.
И в нем я тоже вижу брата,
Крылатого слугу небесных сил.

Взгляни на птиц, тех, что на воле.
Они не сеют и не жнут.
Тепло весны, небес раздолье -
Вся их забота, весь приют.



Воробьевы горы.

Парка узкая тропа
Ведет в Троицкий храм.
Мы с тобой тропарь
Пели вместе там.

И опять мы с тобой,
Словно старый обряд,
Вдаль со смотровой
Устремляем взгляд.

И взираем опять мы
Свысока на Москву.
Там, где горы холмы,
Мы орлы наяву,

Что взмахнуть готовы
Крыльями молитв;
В город влетев, снова
Взять его без битв.

Он еще не забыл
В суете сует,
Чьим гнездом он был
Столько долгих лет.

С воробьями вместе,
Что хозяева гор,
Обсудив известья,
Всякий птичий вздор,

Воспарим душой,
Устремимся ввысь.
Ты летишь со мной?!
Ну так улыбнись!

И взираем опять мы
Свысока на Москву,
Там, где святы холмы,
Я с рожденья живу.




Мудрый следопыт.

Сокровище сокрыто в поле,
А жемчуг в раковине скрыт.
Здесь ищут с верой, силой воли.
Здесь ищет мудрый следопыт.

Идет он по следам Эдема,
Тем, что затоптаны в пыли.
И собирает диадемы,
Что потеряли короли.

Сдувая ветром пыль столетий
На сцене мировых интриг.
Он ищет там следы все эти
Среди страниц сгоревших книг.

Те книги ценят больше денег,
Где рукописи не горят.
Где нет пророчеств и видений,
О Боге там не говорят.

А если говорят, то в суе.
А если видят, только сны.
Там платят и за поцелуи.
То продают, что без цены.

Когда стучишь, там запирают.
А хлеб там камнем признают.
Где жизнь игра, там все играют.
Там чтут комфорт, там свят уют.

Где смысл жизни был забыт,
Там праздник жизни без конца.
Блажен там тот лишь следопыт,
Что ищет по следам Творца.




Розовый куст.

На небе никто и ничто не забыто,
На ангельских свитках каждый наш вздох.
До времени списки всех помыслов свиты.
До времени розовый куст мой засох.

Еще не пришло долгожданное лето,
А каждой весной расцвести он готов.
Но алых бутонов зимой прячет где-то
Он свитки прелестных своих лепестков.

Так спрятаны в сердце и наши желанья,
Но небу открыты все наши мечты.
Там ангелы пишут на свитках посланья,
А нам посылают в бутонах цветы.



Жатва.

Где пшеница, там плевелы,
Собирать не велено.
Но созреет, станет спелым
То, что нынче зелено.

И когда пошлет на жатву
Господин всех верных слуг,
Сеятель не внемлет клятвам,
Пахарь бросит в поле плуг.

И в мольбах не будет силы,
Когда в ход пойдут серпы.
Что в душе своей носили,
То повяжут во снопы.

Что на сердце было скрыто,
То откроют и пожнут.
Духом и водой омытый,
Воскресенья ждет на Суд.

Что росло, не зная света,
При дороге, на камнях.
Воскресит Господь и это:
Меньше спрос, но тот же страх.

Там, в огне неугасимом
Истребится падший род.
Пламя, свет невыносимый,
Осудив его, сожжет.

Не дадим же веры всходам
Погибать средь сорных трав.
Хоть у божьего народа
На земле нет судных прав,

Но Источник жизни вечной
Есть у верных христиан.
Как Спасителю предтечей.
Был Креститель Иоанн,

Так предтечу жатвы судной,
Ждет антихриста приход,
Возрастая в битве трудной,
Православный наш народ.



Покрова.

Пламя моей свечи -
Огненный меч, точь-в-точь.
В городе все молчит,
Город покрыла ночь.

Снова в гирляндах огней
Древняя колыбель.
Снежный покров на ней
Стелит пурга метель.

Пламя моей свечи,
Острым мечом горит,
А под покровом в ночи
Лес за рекою спит.

Много там птичьих гнезд,
Лисьих там много нор,
Словно на небе звезд.
Небо как амофор.

Плат, амофор честной,
Просим Тебя мы опять,
Божия Матерь, покров Твой
В небе на нас простирать.



Великий пост.

Исцеляя молитвой душу,
И врачуя тело постом,
Мы призваны в самом простом
Закон в эти дни не нарушить.

Что проще сказать: Прости.
Душою воскликнуть: Помилуй!
Подай веру, разум и силы,
Чтоб пост до конца соблюсти.

Что легче того, чтоб не брать,
Того, что душе не нужно,
Что ищут богатые дружно,
Чтоб бедными не умирать.

То бремя, что так легко.
Возьми его и узнаешь,
Что если с Христом страдаешь,
То рядом Он: Не далеко:



Вера, Надежда, Любовь.

Стучась в милосердия двери,
Мы знаем: Господь отворит.
И яркий огонь загорит,
Где теплилось пламя веры,

Где капли надежды елеем
То пламя в душе сберегли,
Там сердце стучит смелее,
Когда виден свет вдали.

С любовью его принимают
И с нею им делятся вновь.
Куда б ни пришла любовь,
Ей настежь все открывают.

И снова душа стучится
В закрытые двери домов,
Туда, где кому-то не спится,
Где кто-то заснуть готов.

Где Вера с Надеждою сестры,
Там с ними сестра их Любовь.
Но пролита девичья кровь
Мечом обоюдоострым.



Солнце правды.

Восходящее солнце пустыни
На закате снова остынет.
И остынут в пустыне пески,
Те, что мы бороздим от тоски.

И забудутся те науки,
Что учили мы словно от скуки.
Словно мрак в душе наступил
От премудрости ложных светил.

И погаснут тщеславные звезды.
А тот блеск, что молвою создан,
Не прельстит уже больше нас.
Звезды падают даже сейчас.

Не померкнет лишь Солнце Правды,
И в лучах Его мы всегда рады
Бесконечность души ощутить.
Солнце то, будет вечно светить.



Воплощение Истории.

Историю искали в мифе
В нем мир богов себе создал:
Юпитер в Риме, Зевс в Коринфе.
Но Вифлеем Миссию ждал.

История свершилась в Палестине,
И обошла весь свет весть из Святой земли.
Где образ мира воплощен был на картине,
Там образ Бога в мир иконы принесли.

История закончится нежданно:
Во славе снизойдет Господь с небес.
И вновь исполнится священное предание,
И мертвые воскреснут, как Христос воскрес.




Вопрошая Господа Иисуса Христа.


В Силоаме и на Манхэттане
Падают башни.
Почему в мире этом нам
Умирать страшно?


Не для вечной ли жизни
Человек создан?
Где же та отчизна,
Люди где как звезды?


В пронзенном ли сердце
Ты воздвиг то царство,
Где все единоверцы,
А в любви нет коварства?


Где не погибают
Невинные жертвы.
Где тебя Все знают.
Господи! Где вы?


***

Предвечное Слово
Сошло во плоти
Погибших чтоб снова
К Отцу привести.


Там, где Ты.


Господи! Там, где Ты

Воссиял во славе,

Сонм святых

Молится там с нами.

Господи! Там, где мы

Истину познали,

Хвалу поют немые,

Там мертвые восстали.

Господи! Там, где мне

От врага сраженья,

С ним в войне

Там давно уже я.

Дай же сил,

Господи! И разум,

Чтоб разбил

Всех врагов я разом!



На камне веры


Камень, который отвергли строители,

Положен Творцом в основу угла

Там, где на небе воздвиг он обители,

Где благодать его расцвела.

Созиждет на камне твердой веры

Вселенскую Церковь Бог наш.

Порывы всемирного зла как ветра

Ворвуться ли в ее окна?!

Ведь даже врата самой преисподни

Ее одолеть не смогут.

А камень с дороги Христом был поднят:

Да не преткнеши ногу.

И тот, кто с Христом это легкое бремя

Несет по пути своей жизни,

Тот и хранит Авраамово семя,

Тот служит Христу и отчизне.








Последний день.

Поколеблются бездны, звёзды спадут
С неба, которое свитком совьётся.
Дня того долго ли ждать остаётся?!
Дня того с трепетом ангелы ждут.
Завтра, а может даже сегодня,
Или, быть может, пройдёт сотня лет?!
Непостижима воля Господня,
Знает лишь Он на вопрос тот ответ.
Чтоб неизвестность судного часа
Нас к добродетели верно вела,
Образ Христа, милосердного Спаса
Ставить должны во главу мы угла.
Воспоминаньем о крестном страданье
К подвигу будем себя побуждать
И тогда будет не так тяжко ждать
Дня, когда рухнет всё мирозданье.


Господь Вседержитель.

Господь Вседержитель ожидает смиренно,
Когда человек обратится к Нему.
В долготерпении том, несомненно
Любовь та, что непостижима уму.
Ее не постигнет ни разум, ни чувства,
Они лишь ведут к ней окольным путём.
Бывает, на сердце тревожно и пусто
И ты понимаешь, что нет любви в нём.
Бывает, что сердце исполнено жажды,
Не ведает только чего пожелать.
Но мечется, ждет. Если ждет, то однажды
Господь обязательно должен призвать.
Но ни фанфарами, ни гласом трубным
Не призывает Он. Кроток, смирен
Голос Его, что услышать не трудно,
Трудно в себе захотеть перемен.
Трудно поверить, что в сердце стучится
Сам вседержитель, всемогущий Творец,
Что с твоим сердцем может случиться,
Если войдет туда Царь всех сердец?!



Грядущий Царь.

Утверждать сердца,
Размягчать камень
Приближается Царь.
Он всегда с нами.
Но не каждый ему
Отворяет сени.
За кромешную тьму
Голосуют тени.
Но исчезнет мрак
Словно растворится,
Где Христос вот так
В сердце воцарится.


Колокольный звон.

Из колокола вылью звон
На город златоглавый, стольный
И хлынет звон тот колокольный,
Словно течёт поток Кедрон.
И будут языки стучать
По колокольным юбкам дружно.
Звонов язык легко понять,
Прислушаться всего лишь нужно.
И вот уж в благовест опять
Звоню негромко, равномерно.
И, кажется, что так усердно
Стучит и в сердце благодать.
Подзвонные теперь вступают
И свой рисунок задают.
И, кажется, что заливают
Они весь мир. И ведь зальют!
Ведь колокол прообразует
Те трубы, что в конце времён
Суд Божий возвестят и звон
О том же нам благовествует.
Зазвонные, их младший ряд,
Звонят как будто говорят,
На языке понятном ритма
Так громко, ярко, колоритно,
Что, кажется, весь мир им рад.


Сила слова.

И жажду словом утолить,
И голод утолить псалмами
Мы за молитвой можем с вами,
Друзья мои, и, может быть,
И мы насытимся с годами.
Ведь даже горы сдвинуть с мест
Святой одним лишь словом может.
Не спит он сутками, не ест,
Но Бог ему во всём поможет,
Ему поможет святой крест.
Слово - начало всех начал.
Оно - и альфа, и омега.
Оно у тех белее снега,
Кто в нём свет истины познал.
И как в начале мира снова
Жизнь нашу созидает слово,
И словом нас Христос призвал.


Сокровища на небесах.

Любостяжанье похвалы достойно
Когда оно - сокровищ тех хищенье,
Что вечное дают обогащение,
Что в мире с Богом жить дают спокойно.
Достойно похвалы то попеченье,
Что направляет всей души влеченье
К познанью всемогущего Творца.
Вот та забота, что достойна и венца!
Обогащайтесь только добрыми делами
И Божья благодать пребудет с вами.



Пределы Богопознания по блаженному Диадоху.


Предел и верх для совершенства веры
Есть погружение ума лишь в Бога,
Где нет служения земным "богам".
Предел надежды, в чувстве меры,
Когда ум, став бесстрастным понемногу,
Стремится только к чаемым благам.
Предел терпенья, когда умными очами
То, что невидимо, но то, что рядом с нами
В терпенье созерцать ты можешь сам.
Предел же нестяжательности в том,
Чтобы желать быть неимущим, как иной
Желает всем владеть и строит дом
Свой на песке, утратив весь покой.
Предел же разуменья - вот предел,
Которым обладать бы ты хотел,
Но достигается всецелым он служеньем
Лишь Господу и самоотверженьем.
Предел смиренномудрия в забвенье
Своих заслуг и своих добрых дел.
Борись нещадно с самовозношеньем,
Если предела этого достичь ты захотел.
Предел безгневия - великое желанье.
Однако и предельно тяжело его стяжанье.
Предел чистоты - непрестанное чувство,
То, что прилеплено к Богу и пусто
С ним на душе никогда не бывает.
Предел же любви, когда оскорбляют,
Поносят даже незаслуженно тебя,
Но ты же, напротив, только любя,
По дружески всем отвечаешь.
Предел же измененья совершенного,
Есть достиженье состояния блаженного.
Когда вкушенье Бога тебе в сладость,
Ты даже смерть свою вменяешь в радость.


Поэма в стихах В ожидании Христа
К началy