Г. Самсоненко

СБОРНИК "Свет Воскресший", 1998

Триумф

Уставшим ждать и верить переставшим,
Утратившим надежду на рассвет,
Кому покоя не было и нет,
Кто жизнь клянет за то, что появился
На этот свет - чернее черноты;
В их тяжкий мрак нести свои мечты
И убеждать: уж если ты родился, -
Живи. И знай, что ты необходим,
Что жизнь твоя без цели и без смысла
Кому-нибудь откроет вечный смысл,
А стало быть и ты частица смысла.
Мы, хрупкие снежинки, в снежный ком
Когда-нибудь навек соединимся,
В могучую лавину превратимся,
И лишний хлам с путей своих сметем.
Мы - угольки из общего костра.
Пускай едва наш тусклый свет заметен.
Нас измотали холод, дождь и ветер.
Не дай нам Бог погаснуть до утра.
1987


Я теперь иной не вижу цели:
В темноте лохматой и густой,
Где под ноги лезут злые щели,
Быть костром, лампадою, искрой,

Спичкой у опасного порога,
Свет которой вспыхнул и пропал,
Лишь бы хоть один увидел Бога,
Чтоб хоть кто-то в пропасть не упал.

В океане тьмы быть каплей света,
И с петлей на шее утверждать,
Что в ночи, где не видать рассвета,
Есть великий смысл любить и ждать.
1989


Пророки

Их поступь - пугала царей,
И тот, кто всю землю держал,
Пред огненным взором дрожал,
Как перед орлом воробей.

И не было слов возразить…
Молилась лохмотьям парча.
Но, перекипев в палача,
Взрывалось бессилье: - убить!
1990


Против течения - значит к истоку,
Значит сильнее воды.
Противоставши ослепшему року
Тянутся наши плоты.

А в небесах журавлиные стоны
Рвут наши души тоской.
Ангелы Божьи заката иконы
Тихо несут над рекой.
1997


Добрые руки неба
Помощью к нам придут.
Если попросим хлеба -
Камень не подадут.

Если попросим счастья -
Счастье свое узрим.
Правда, мы сами часто
Не доверяем им.

Думаем, что над нами
Серые облака,
Только, за облаками -
Божьей любви рука.

Небу не безразличны
Наши земные дни,
В переживаньях личных
Вовсе мы не одни.

С нами от колыбели
В трудностях всех дорог,
В дождики и метели
Был милосердный Бог.

Крутит мира воронка,
Но, чтоб ее спастись,
До высоты ребенка
Верою опустись.

Добрые руки неба
Помощью к нам придут.
Если попросим хлеба -
Камень не подадут.

Если попросим счастья -
Счастье свое узрим.
Только самим бы чаще
Нам доверяться им.
1983



Можно и к чуду душой привыкнуть,
Если шагать за неверием в ногу.
Но есть еще те, кому хочется крикнуть:
Вечная слава Воскресшему Богу.

С первых веков громовым ударом
Эти слова забили тревогу.
И из груди, под каленным металлом:
"Вечная слава Воскресшему Богу!"

Скитались по тюрьмам и казематам,
И это без страха, без мелкой дрожи,
Ведь навсегда во Христе распятом
Страх и робость умерли тоже.

К крестам пригвождали? Да, пригвождали!
Кровью своей обливали дорогу,
Но музыкой неба слова звучали:
Вечная слава Воскресшему Богу!

Не затуманиться и не затмиться
Этим словам для нашего века,
И детской верой будут струиться
Из возрожденного человека.

И бесполезна безбожья трата,
Нас не лишить священного права,
И будет мощным звучать набатом:
Богу Воскресшему - вечная слава!
1983



В красивом, сильном и в калеке,
В том, кто хорош и в том, кто плох,
Любите Бога в человеке,
Которого любит Бог.

Не за услугу любите брата,
Не за улыбки друзей любите,
Но даже тех, кто предал вас когда-то,
Любите, любите, любите.

Уйдите в горы, где плачут реки,
Уйдите в лес, где поет листва,
И вы услышите: в человеке
Любите капельку Божества.

И в нашем пошлом, коварном веке,
Когда без корысти трудно жить, -
Любите Бога в человеке,
Пусть даже больно любить.
1983


Счастье, отдавшись высоким стремленьям,
Сердцем из мира уйти.
И, осенив себя крестным знаменьем,
В храм православный войти.

Свечку поставить у лика святого,
Глянуть на Божию Мать
И помолиться молитвой немого:
Бог лишь умеет понять.

Тихо здесь, тихо в божественном смысле,
Душу не жмет суета,
И наполняет все чувства и мысли
Божьей любви красота.

Купол высокий влечет от земного,
А от мерцанья лампад,
Словно пришельцы из мира иного,
Тени на стенах дрожат.

Хочется мытарем пасть у распятья
И о прощеньи молить.
Бог в небесах мне откроет обьятья -
Может ли Бог не простить?!

По-матерински, как милого сына,
Вечность обнимет меня
Выйду из храма, а в сердце лучина -
Искра святого огня.
1983


Улыбка Бога

Тебя рисовали печально строгим,
Твой лик скорбящим изображали,
Всегда скитающимся, убогим,
А улыбающимся - едва ли.

Но я не верю в кисть живописца,
Ты на земле улыбался тоже,
Чтоб мог улыбки Твоей напиться
С печальным взором земной прохожий.

Не может быть, чтоб прошел Ты хмурым
По без того печальной планете,
Чтобы святую главу понурив,
Ты смеха детского не заметил.

Ты был подобен земному люду,
Но на лице, что красой сияло,
В иное время, подобно чуду,
Улыбка Бога Земле сияла.
1984


Кладбищенская глушь: ни наций, ни чинов,
Ни вер, ни споров, ни сомнений.
Все здесь равны. Под тяжестью холмов
Уже не сделаешь движений.

Но на дощечках мраморных следы
Утрат тяжелых и печали:
"С собой унес все счастье ты,
Как жаль, что ты угас вначале".

"Скорбим и помним. Мать, отец".
"Сынок родной, ты вечно с нами.
Тебя не вырвать из сердец,
И скорбь не выразить словами".

И много прочих, всех не счесть.
Но среди надписей надгробных
Такие огненные есть,
Что редко встретишь им подобных.

Так на доске чугунной прочитал
Я надпись о погибшем сыне:
"Бог дал тебя и Бог забрал.
Благословлю Его и ныне".

О встрече в небе кто-то написал,
И о согласьи с Божьей волей:
"Ты только доброго желал.
Дай сил мириться с тяжкой долей".

Живя под небом в серой суете,
Какой-то мальчик честно заслужил,
Чтоб выбили ему на мраморной плите:
"Любимый наш, спасибо, что ты жил".
1984


Не осуждай, Всесильный Бог,
За все, что в жизни есть и было,
За то, что все сомненья мира
Во мне спрессованы в комок.

За то, что чту Тебя не так,
Как хочется моим знакомым,
За то, что я всегда раскован
В своих младенческих мечтах.

К Тебе идти такая жуть.
Не шаг один - одно дыханье
От бездны разочарованья
Мой отделяет путь.

И если Ты предъявишь счет
За дни, сгоревшие как свечи,
О Боже правый, я отвечу:
Еще я верую, еще
Рукой, дрожащей от волненья,
Твои черты на небе вывожу.
В Твой светлый образ я вложу
Последнее сердцебиенье.
1986


Рассвет

Во Вселенском Соборе окончилась служба ночная,
Херувимы задули огарки свечей…
Шумный город, о таинстве этом не зная,
Просыпался от первых лучей.

Ночь обычная кончилась утром обычным,
Утро встретилось с будничным днем.
И спешила толпа по старинной привычке,
Не задумываясь ни о чем.

Кто-то женится, кто-то справляет поминки,
Где-то плачут, а где-то поют
И не верится мне, что на этой пылинке
Все друг другу чужие живут.

С малых лет нас учили не думать о Свете.
Может быть, перед смертью поймем,
Что живем не на маленькой нашей планете, -
Во Вселенском Соборе живем.
1986


Свет небесный, загляни мне в душу
Ласковым и трепетным лучом.
Ночь мою и ледяную стужу
Растопи Божественным теплом.

Свет небесный, тонкой паутинкой
Опустись ко мне в мою печаль,
Чтоб по ней поднялся невидимкой
Я в твою сияющую даль.

Будь во мне, и большего не надо.
Свет любви, ты ярче всех огней.
Даже солнце - тусклая лампада
Перед вечной силою твоей.

Ты доступен и недосягаем,
Но тебе смиренно я молюсь,
Ибо верю, ибо твердо знаю,
Что с тобой кода-то я сольюсь.
1988


Тем, кто живет под крышею Вселенной,
Кто милостыню просит, не прося.
Кто молится молитвой сокровенной,
Ни слова не произнося.

Тем, кто забыты песнями улыбок,
Чей мрачный день давно похож на ночь
Я тороплюсь беспомощно помочь,
А на пути встают кресты и глыбы.
1990


Осень

На юг улетают птицы,
И плачут дождем небеса,
И ангелы-живописцы
Расписывают леса.

Разлита тоска повсюду,
И плещутся волны грез.
И осень, послушная чуду,
Волнует меня до слез.

От всех я спешу укрыться
В божественно-тихий лес.
И там от души молиться
Тому, Кто для нас воскрес.
1990




Царство

Открою храм и обнаружу
Святую надпись на двери:
"Я не хочу назад, наружу
из Царства Божьего внутри".

Кто этот крик исторг? Не ты ли,
Узнавший мир внутри себя?
И звуки в памяти застыли
Живым подобием огня.

И ныне внешняя разруха
Напрасно бьется у ворот.
В Престольный Град Любви и Духа
Никто без Бога не войдет.

Благоговенья не нарушит
Ничто, проникшее извне.
Я не хочу назад, наружу
Из Царства Божьего во мне.
1992


* * *

Когда душа от мук страдает,
Сжимает грудь тоска,
Страницы Библии листает
Дрожащая рука.

Ищу я в ней любви и блага,
Ищу поддержки в ней,
И тихо хочется мне плакать
Над Библией своей.

Глаза в слезах, расплылись строки,
Боль в сердце улеглась.
Нет, не совсем я одинокий.
Над мною Божья власть.
1983



В пустыне

Горизонт запятнан кровью
Умирающего дня.
Вечер чуткому безмолвью
Внемлет, звуки хороня.

Гонят свет пугливо тени
Притаившейся ночи…
Человек склонил колени
И, молясь, молчит.

И его мольбе глубокой
Внемлет Вечный Бог,
И в пустыне одинокой
Он не одинок.

Тихий Ангел белоснежный
Рядом с ним стоит
И с улыбкой безмятежной
Мир ему дарит.
1982


Господи, в горле першит…
Я больше молитв не пою, а только шепчу.
Ангел возжечь не спешит,
Скоро совсем замолчу.

Короткая осень, как сон,
Нежно на плечи легла.
Медной листвы перезвон -
Колокола.

В небе волшебная грусть
Стаями диких гусей.
Скоро и я облекусь
В крылья прощальных лучей.
1997


К началy