А. Карпов

Древний грек


Мудрец скребет затылок
И трет широкий лоб, -
Достаточно ль посылок,
Не сомневаться чтоб?

Мир так велик и чуден, -
Пойди его пойми.
Что было в нем, что будет,
Что прячется в тени.

Что есть его основа? -
Не воздух, не вода...
А, может, Божье Слово,
Каким Он мир создал?..

Сравнил сей мир с рекою,
Но снова образ вял.
Мудрец вздохнул с тоскою
И вновь писало взял.
Июль 1991 г.

Ожидание


Топотком по комнате
Ходит одинокий
Кто-то. И в нервозности
Ждет вестей с востока.
У окна задержится,
Вытянется в стрелку -
Смотрит, как метелица
Делает побелку.
Поднялась же затемно,
Знать, и ей не спится.
Хлопья валят грамотно,-
Густо, как кашица.
И, сквозь замуть белую,
Разгляди-ка... Где там!
Но, заиндевелая,
Ждет душа рассвета.


Нояб. 1990 г.

РОССИЯ



Наша бедность - скупа, а богатство - нещедро.
Наша юность - слепа, наша дряхлость - бессмертна.
Наши краски скудны, наше слово бесплодно.
Мы ужасно вольны: даже совесть свободна!
Наша сила - слаба, наша слабость - любима.
Наша малость добра так легко истребима.
Наша святость - в музеях,
Наша правда - в продаже.
И глядят ротозеи,
Как мы губим себя же,
Как над собственной славой
Нам пристало смеяться...
Но за нами есть право
И из праха подняться.

Март 1990 г.


Шарманщик


Кажется - весь вчерашний,.
Старый, седой шарманщик, :
Знаешь ли ты о том,
Что у тебя в каморке
Будущего задворки
За расписным холстом?
- В самой последней каморке,
У голой, глухой стены,
Нет даже черствой корки, -
Только цветные сны.
Слышишь, старик-шарманщик -
Облик вещей обманчив, -
Солнце в твоей груди.
Скрипнет замшелая дверца,
Хлынет на улицу сердце -
Следом за ним иди.
Следом за ним иди...

1999 г.


***

Чуть дальше, чем прикоснуться...
Чуть тоньше - порез души.
Светится в лужах-блюдцах
Серого неба ширь.

Чуть тише - уже ни звука.
Чуть ярче - болят глаза.
Листьев багрянец - мука,
Не утаить, не сказать.

Как бы невмочь проснуться,
Чуть дольше - уже прошло...
Осень, - стекольщик чувства, -
Тонкое ставит стекло.

Окт. 1995 г.

Вавилон


... Еще, страшась в себе разлада,
О Боге помнила душа.
Земля и небо плыли рядом;
И от земного шалаша
До кущ небесных было близко.
Молитва шла тогда легко.
Не то. чтоб небо было низко, -
Земля стояла высоко.
И, стоя на дворцовой крыше,
Подумал царь зря облака:
Когда б взойти немногим выше, -
Коснется их моя рука.
И молвил слово. Бросив пашни,
Забыв, что пота стоит хлеб,
Народ притек, и строил башню,
Чтоб небо покорить земле.
Горя ожесточеньем битвы,
Спеша к небесному венцу,
Они оставили молитвы,
Чтоб Бога зреть лицом к Лицу.

И вот Он - здесь. Распались своды.
На месте башни - пыли рой.
И разошлись в пыли народы.
И небо разошлось с землей.

Апр. 1997 г.


***


В снегах затерян человек.
Здесь город был - и вымер. Очи
Темны у окон. Непорочен,
Не исследим повсюду снег.

Но, разделяя целину,
Ползет упрямо строчка тропки.
Шаги ритмичны, как заклепки,
Полмира меряют в длину.

Полмира справа, слева - тоже,
Так иль иначе - на краю.
В снегах вершит судьбу свою -
Кто? - Человек. - Кто? - Путник Божий.

Зима 1999 г.


Гончарный круг

Мешая грязи ровно течь
Куда-то вниз по тротуару,
Гоню себя, а тянет лечь,
Покрыться грязевым загаром,
Чтоб спотыкались о меня,
Не отличив от черной жижи,
И тем прохожего дразня,
Что не могу быть им унижен.
Но что-то сильно восстает,
Кипит во мне и брызжет пенно…
Я слепо двигаюсь, как крот,
Грязь бороздя своим коленом,
Не зная, как искать добра,
Не ведая, что сердце гложет… -
Как глина в пальцах гончара,
Им обреченная на обжиг.


***

Еще вчера носили ордена.
Металл мерцал. - Металл всегда мерцает.
Клинок сверкнет, а после - убивает.
И кровь на нем. Но разве сталь пьяна?

В ночи имен забыта песня звезд.
Сердца молчат, как мертвые каменья.
Но даже камни пели в дни творенья,
Мы ж, как людей, их тащим на погост.

Тех, кто ушел, пожалуй, разглядишь…
Но труд тяжел, и нас с души воротит.
Честь - не в чести, и совесть - не в почете.
А что осталось? - Золото да шиш.

Июнь 1994

Правда

Из томной нежности созвучий
Сковав железные слова,
Я правду сделаю колючей.
И пусть! - Была б она права, -
А остальное всё - пустое:
Стихи, написанные зря,
Аляповатое лжесловье
И ерничество втихаря…
Май 1988


Не тьма ль грядет?

Слепец Гомер - седой певец -
Смотрел очами вдохновенья.
Каков же будет мой конец,
Когда мое иссякнет зренье?

Растают строки. Мир уснет
За пологом размытых пятен.
А я, забытый всеми крот,
Невольно стану неопрятен.

Что я тогда сказать смогу?
На что случусь тогда пригоден,
Пытаясь воссоздать в мозгу
Дар Божий, явленный в природе?

Господь, помилуй грешных нас.
Не дай ослепнуть мне до срока -
Пока рассудок не погас
Иль дух не воспарил высоко.

Окт. 96


***

Ежедневность топорщит иглы, -
Чуть оступишься, ранят в кровь
Наши взрослые злые игры,
Наша маленькая любовь.

Год за годом душа скудеет
И седеет за прядью прядь.
Мы искали в себе идею,
Завтра будем болезнь искать.

Выше ценность вещей и денег
И желудку милей кефир,
И томительнее понедельник…
Если б тем и кончался мир,

Жизнь была бы дурацкой шуткой,
Каждый день повторяясь вновь…
Но за немощью нашей жуткой
Есть безмерная Божья любовь.

Июнь 01

***
Найдется миг закоченеть.
Мир кончит круговерть.
Ты не заботься умереть, -
Господь устроит смерть.

Найдется каждому своя
Причина, - и страда.
Даст Бог, найдется и земля,
А в море - так вода.

Найдутся те, кто в дальний путь
Нас проводить придет.
А нет - так что ж, не в этом суть,
Ведь встретит нас Господь.
Нельзя всего предусмотреть,
Отправясь на погост.
Ты не заботься умереть,
Как жить - вот твой вопрос.

Май 01

Бездна Паскаля

Это страшно. Глаза закрыты.
Со стула в бездну встает Паскаль.
Навык, ныне почти забытый, -
Смотреть сквозь вещи, - не вблизь, не вдаль.

Было четко ему известно, -
Если б мир не держал Господь,
Все бы обрушилось в эту бездну,
И не спаслась никакая б плоть.

То, что цел до сих пор наш бренный
Мир, что хрупок, как горный хрусталь, -
Чудо, явленное ежедневно, -
Вот что в бездне видел Паскаль.

Май 01




К началy