Петр Карюк


Мир Вам, дорогие во Христе братья и сестры! Меня зовут Пётр. Мне 30
лет. Я православный христианин и патриот нашей многострадальной
матушки России. Имею медицинское образование. На протяжении
нескольких лет пишу стихи - православно-патриотической, да и просто
житейской направленности. Неоднократно печатался в православных
изданиях. От всего сердца желаю внести свою маленькую творческую
лепту в Ваше благородное, богоугодное дело - просвещения и
литературного миссионерства. Прошу не судить строго, ибо пишу от
души, а не от мирского суемудрия. Даром получили - даром
давайте:-сказал Господь! В этом и есть весь мотив и Закон!


Св. прп. Серафиму Вырицкому…

Блаженный старец, отче Серафиме!
Ты Вырицкой земли святой отец,
Тебя усердно прославляем ныне,
Для нас ты, Богом посланный мудрец!

Ты на границе жил небес с землею.
Средь «красной» бури, ураганов тьмы,
Как воин Божий, ты своей пятою,
Давил лукавые, бесовские умы.

Своею святостью, своим духовным светом,
Ты прозревал все козни сатаны,
И мудрым, кротким, ласковым советом,
Спасал детей своих от горестей войны.

Хотя и стал богатым ты и знатным,
И гильдии купеческой достиг,
Но для себя, родной, избрал ты главным.
Путь инока, что вскоре и постиг.

И вот, во время смуты лихолетья,
Ты крест поднял поруганной Руси,
И стал под «красные» бичи и плетья,
Но Бог хранил тебя и призывал – неси!

От юности, ты сердцем и душою,
Стремился к святости, законы Церкви чтил,
И к Серафиму – батюшке, мольбою,
По детски чистый ум свой возносил.

Хотя и стал богатым ты и знатным,
И гильдии купеческой достиг,
Но для себя, родной, избрал ты главным.
Путь инока, что вскоре и постиг.

И вот, во время смуты лихолетья,
Ты крест поднял поруганной Руси,
И стал под «красные» бичи и плетья,
Но Бог хранил тебя и призывал – неси!

Неси возлюбленный, спасай Мою Россию,
И светом веры освещай народ,
Чтоб не отвергли, как «жиды» Мессию,
Моих Заветов в этот страшный год!

И ты, наш славный, Серафиме – старче!
Молитву слезную усилил и посты,
А благодатный огнь горел все ярче,
Неся твой свет на многие версты!

И потянулась грешных вереница,
За Божьим словом, сказанным тобой,
Всегда была полна твоя светлица,
Ты людям мир давал, и что-нибудь с собой.

Всех утешал, всех окормлял с любовью,
Давал советы, немощи лечил,
Грехи прощал, Господним Телом с Кровью,
Ты причастить болеющих спешил.

И одержимо-бесноватых, силой,
Ты исцелял, дарованной Христом,
Не самочинно, не прельщенной волей,
А как Отцы молитвой и постом.

Как Серафим Саровский, в дни былые,
На камне ты молитву возносил,
Взирая в очи Приснодевы – голубые,
О милости и мире ты просил.

И телом стал, как Ангел – небожитель,
Взирая на далекий, Горний мир,
Где празднующих глас и Вседержитель,
Всех приглашают на Небесный пир !

Вся жизнь твоя, как золоченной нитью,
Прошита подвигом служения Христу,
И сердцем чистым, и душой, и плотью,
Ты пригвоздил себя к священному Кресту!

Тебя, возлюбленный о Боге, Серафиме!
Мы нежно любим, прославляем, чтим,
Усердно молим: - помоги нам ныне!
И укрепи ходатайством своим!



Св. пр. Иоанну Кронштадтскому…


Блаженный муж, святой угодник Божий
Подвижник, праведник всея Руси
Приими молитву нашу в час сей непогожий
От всех страстей и бедствий нас спаси.

О, чудный пастырь, отче Иоанне
Кронштадтский светоч, яркая звезда
В безверии мы бродим как в тумане
Молись за нас ко Господу всегда.

Твоим особым, мощным дерзновеньем
Ты испроси прощенья всех грехов
И защити своим нас попеченьем
От всех невидимых и видимых врагов.

Ты исцели нам телеса и души
Своею силой данною Христом
Будь с нами отче, на море, на суше
Благослови незримо нас крестом.

Угодник Божий, отче Иоанне
Тебя усердно молим – помоги!
И выведи бродящих нас в тумане
И к Божьей истине заблудших приведи!

Тебя за всё благодарим и славим
Молитвенника чуткого Руси
С тобою вместе Бога величаем
И призываем – Господи спаси!



Благотворитель.

Блаженной памяти миллионера
безсеребренника Иннокентия
Михайловича Сибирякова, в
монашестве – схимонаха
Иннокентия, посвящается.

Братья милые внемите,
Мой рассказ о чуде том,
Как один благотворитель,
Все раздал, включая дом.

Было это в прошлом веке,
Где – то в средние года,
Мир узнал о человеке,
И запомнил навсегда!

Раб сей Божий – родом русский,
Из сибирской стороны,
Унаследовал отцовский,
Капитал большой цены.

Иннокентием крещенный,
По отцу – Михайлов сын,
Был он роскошью смущенный,
Так, что знает Бог един.

Златный промысел богатый,
Душу с сердцем тяготил,
Милосердием объятый,
Он зело благотворил.

Еще будучи студентом,
В Петербурге жизнь ведя,
Он друзьям – интеллигентам,
Помогал, дарил любя.

В возраст далее пришедший,
Телом, мудростью, душой,
Иннокентий сей милейший,
Преумножил подвиг свой.

Безграничный, выше меры.
Дело приняло размах,
И благое дело веры,
Лихо спорилось в руках.

Он собор воздвиг Иркутский,
В Томске университет,
И народ, больной, сиротский,
Помнит милость много лет.

Богодельни, церкви, школы,
И читальные дома,
Невзирая на уколы,
Строила его сумма.

В просвещение, науку,
В литераторский удел,
Щедрую по-царски руку,
Приложил наш благодел.

Как же сильно не стремился,
Истощить свой капитал,
Замысел не получился,
Он тучнел и возрастал.

Тяжко рамена давила,
Таковая вот судьба,
Счастья же не приносила,
Эта скрытая борьба.

К совершенству он стремился,
Для души искал покой,
Миром, златом тяготился,
Безутешный наш герой.

Он постранствовал по миру,
Посмотрел на жизнь людей,
От увиденного жиру,
Иннокентий стал больней.

И в гостях у Льва Толстого,
Он о помощи просил,
Чтобы тот, душой больного,
Мудрым словом просветил.

Я покоя, граф, не знаю,
Иннокентий говорил,
Нет беде конца и краю,
Как я не благотворил.

В голове, в ушах гуденье,
Все раздай, раздай скорей,
И получишь облегченье,
Ты уже при жизни сей.

Выслушал его с вниманьем,
Лев Толстой и проводил,
Да отцовским обниманьем,
В дальний путь благословил.

Правды вечное исканье,
И покоя для души,
Прекратили то скитанье,
Во Афоновой тиши.

Там вступил он в скит Андрея,
Принял постриг, схиму, крест,
Но и там, в душе радея,
Приложил благой свой перст.

Он возвел в скиту больницу,
Две церквушки и собор,
Щедро за свою десницу,
Получив венец-убор.

Умер тихо он, блаженно,
Правду заповедь гласит,
Всех, кто милостив безмерно,
Бог помилует, простит!



Давным-давно…

Давным-давно, в былые времена
Средь голытьбы, на паперти церковной
Мне рассказала бабушка одна
О смысле жизни, правильной, духовной.

Внимал рассказу я, не шевелясь
Он был понятен, вёлся не спеша
Стыда не знал, за бабушкой крестясь
Благоговейно, чинно, чуть дыша.

Мы возвращались с бабушкой к Рожденью
К служенью Господа, к Великим Чудесам
И не было предела вдохновенью
И потерялся счёт, минутам и часам.

А дальше, плакали мы вместе, вспоминая
О Крови Господа, пролитой за людей
И тут же, радуясь, друг друга обнимая
Христос Воскресе, пели средь полей.

Потом, рассказ пошел о подвигах пустынных
И о святых подвижниках Руси
О мучениках, страстотерпцах дивных
Которых в бедствиях, о помощи проси!

Так, слушал я, в великом умиленьи
Покуда колокол к вечерней не позвал
Когда вошли мы в храм, я на колени
Пред образом Спасителя упал.

И стал благодарить простосердечно
За милый сердцу бабушкин рассказ
И здравия просить ей бесконечно
Не отрывая от иконы мокрых глаз.

Окоончилась вечерня, и о Боже!
Моей родной старушки рядом нет
Я бегал, звал её, кричал, но все же
Так не нашел, но сохранил завет.

Прошли года, я вырос, слава Богу!
Среди бушующих безверием морей
Я помню бабушку, и тот завет в дорогу
Беру с собой в защиту от «зверей»!


Распятый.


Горит душа прострелянная злобой
И истекает сердце кровью молодой
А линчеватели, оплаченной свободой
Лишают права на земной покой.

Кувалдою, с бесовскою гримасой
С остервенением вбивают гвозди в крест
Итак тяжелый мысленной свободой
Плюя на грозно-справедливый Божий перст.

И губку грязную, пропитанную ложью
С усмешкою подносят для питья
Невинной упиваясь, теплой кровью
Черпают силу для дальнейшего битья.

Венец терновый палками вгоняют
Всё глубже в плоть, короновав позор
И велегласно, гадко оскорбляют
Презрев на молчаливо-кроткий взор.

И насладившись злобою звериной
Устав от поругания, битья
Под ребра копие вонзают с силой
На дело рук своих, презрительно плюя.

Что мне сказать? – распятому, пред смертью
И с болью слыша то, что говорят
Прости им Господи, не накажи их местью
Ибо совсем не знают, что творят!




К началy