Игорь КУЛЕБЯКИН г. Обнинск



На кладбище вновь шелестит фольга
От чуть заметного дыханья ветра.
Настанет срок и в землю на два метра
Уйду я «с Богом». В небо пустельга –

Моя душа – без страха отлетит,
Забыв про горе, слёзы и обиды,
И стопку с водкой с неба осенит
Крестом перед началом панихиды.

Внимательно послушает врагов,
Последний раз с любимыми простится…
И не поверит, глядя с облаков,
Что эта жизнь уже не повторится.
Июнь. 1996г.

********

Моя страна нескошенных лугов,
Озлобленных сердец и серых лиц,
Ряды хазарских кованных полков
Вдоль окровавленных твоих границ.

Россия спит в тупом похмельном сне…
Какая рать из тьмы столетий прёт!
И лишь стрижи напоминают мне,
Что царства гибнут, ну, а жизнь – идёт!

И скоро содрогнётся Третий Рим
От натиска голодных, жадных рас.
Бойцы в могиле…Грязный пилигрим
Бредёт без веры. В храме без прикрас

Идёт торговля бойкая у врат.
Нещадно солнце плавит купола.
Пронзительно стрижи с небес кричат,
И лишь старушка шепчет: «Свят, свят, свят», -
На краешке забытого села.

1999г.

***********

Господа, юнкера… Господа…
В красно-белом аду Русь Святая.
Словно карточный домик, года
В бездну падают, смысл обретая.

Святый Боже, Россию храни!
Нам не выдержать дьявольской битвы.
Третий Рим снова тонет в крови
Без креста, без любви, без молитвы.

И у нас теперь все – бунтари,
Всё смешалось на русских просторах.
Вместо виселиц здесь – фонари,
Справедливость – в строках приговоров.

Господа, юнкера… Господа,
Сберегите для правнуков жизни.
Дом Ипатьева – вход в никуда,
В гробовые года для Отчизны.

Лучезарный рассеялся свет,
Царь расстрелян, расстреляна Вера.
И на семьдесят будущих лет
Всем отмерена рабская мера.

Господа, юнкера… Господа…
Вифлеемская гаснет звезда.
2001г.

*********



В тончайшем сне горит первооснова
Моей души.Сгораю без огня.
Сухая "черноризница" сурово,
Как легкий призрак, смотрит на меня.

Она шипит: "Забыл Отца и Сына,
Попал под хвост вонючий к сатане.
Я каждый нерв твой с наслажденьем выну
И прокалю на медленном огне".

Я чувствую в ней неземную силу,
Я знаю, эта сволочь прокалит.
Она зовет рогатую гориллу,
Уже горящая смола кипит.

Не передать словами бездну страха,
Гортань сжигает сумасшедший крик.
Душа горит, как ветхая рубаха,
В сетях молниевидных повилик.

Затянут дух в печной гудящий угол,
Чудовищная боль, звериный рев.
Нет рук и ног – лишь прокаленный уголь,
И смерти нет, лишь треск первооснов.

Нет больше ощущения кошмара,
Есть страшный переход из мира в мир.
Душа в огне подземного пожара
Очищена до черно-красных дыр.

Казалось бы, уже совсем нет мочи
Терпеть без перерыва эту боль.
Но тает сумрак беспощадной ночи,
Душа ползет в привычную юдоль.

Урок предельно ясен – смерти нет,
А мы живем во лжи, себе на горе.
И наша жизнь – взбесившийся корвет –
Плывет безумно в дьявольское море.

май, 2003г.



К началy