А.А. Солодовников

Слово Божье.

Как не стремиться наше знанье
Постичь загадку мирозданья,
Но ум безсилен, все равно.
Не охватить нам мир безкрайний,
За тайной возникает тайна,
И все по прежнему полно
Непостижимостью священной.
Не самочинно, а смиренно
В нее проникнуть суждено,
А в слове Божьем нам дано
Самораскрытие Вселенной.


Благодарение.

Хвалите Господа с небес,
Хвалите Его в вышних!
Хвалите Его, роща и лес,
И ветер в садовых вишнях.

Хвали Его Истра - река,
Трава веселого луга!
Хвалите Господа облака,
Облака, плывущие с юга.

Хвалите Его жаворонки полей,
Хвалите Его птицы лесные!
Всякий цветок славословие лей,
Зажигай лампады цветные!

Пой душа моя, пой хвалу,
Радуйтесь ноги, землю лаская!
Впивайте глаза, синеву светлу,
Радуйся грудь, Божий воздух впивая.


<***>

О, Пречистая Матерь Божия,
Не отринь меня, как негожего,
Мать родимую огорчившего,
Материнства свет омрачившего,
Сына черствого, сердцем нищего.

Если мать моя Тебе жалится,
Все кручинится и печалится,
Если жгут ее слезы скрытые,
Огорчения незабытые -
То простить меня помоги Ты ей.


Господа пойте...

Сердце весной откройте -
Воскресли леса и реки!
Господа пойте и превозносите Его во веки!

Как пахнет уже листвой-то
Природа открыла веки!
Господа пойте и превозносите Его во веки!

Кукушка кричит далеко
На гулкой лесной просеке.
Господа пойте и превозносите Его во веки!

Трепет возник какой-то
И в травке, и в человеке.
Господа пойте и превозносите Его во веки!


На Пасхе.

Хоть он теперь не богомолен,
Наш заблудившийся народ,
И звон умолкших колоколен
Его к молитве не зовет,
Но голос сердца изначальный
В его душе еще звучит,
И в светлый день первопасхальный
"Христос Воскресе" говорит.
Тогда покорный древним силам
В распах кладбищенских ворот
Идет народ к родным могилам,
Идет, идет, идет, идет.
И на могилах теплит свечи,
И крошит хлеб, и кормит птиц,
И молится, и чает встречи
С заветным сонмом милых лиц.
Тот голос сердца не задушишь!
Его ничем не истребить!
И каждый, кто имеет уши,
Достоин веровать и жить.


Счастье.

Утром хожу по дороге на службу
Медленным шагом. Лелею дружбу
С миром безмолвным, тайно знакомым,
С каждым деревом, с каждым домом.
Тени деревьев на гладкой стене
В сладостном счастье кивают мне.
Солнечный свет в листве за оградой
Зажигается сердцу зеленой лампадой.
Господи Боже, какое счастье,
Что мира живого живая часть я!
Слышу я детский звенит голосок,
Вижу: стоит ясноглазый цветок
И говорит, доверчиво глядя:
-Сколько сейчас времени, дядя?
Спасибо, спасибо! Какое счастье,
Что этого мира живая часть я!
В грудь мою ударяют лучи.
Она - тимпан и звенит в ответ:
Свет! Свет! Божественный свет!
Ликуй, радуйся, царствуй, звучи!
Пойте, блаженные люди
О мире-тайне, о мире-чуде!
Господи Боже, какое счастье,
Что Божьего мира живая часть я!


Слава!

Дивным узором цветы расцвели.
Господи, слава Тебе!
Благоухает дыханье земли.
Господи, слава Тебе!

Неугасимые зори горят,
Господи, слава Тебе!
Коростели за рекою кричат.
Господи, слава Тебе!

Ясные реки звенят в тишине.
Господи, слава Тебе!
Длинные травы струятся на дне.
Господи, слава Тебе!

Птицы поют в тайниках своих гнезд.
Господи, слава Тебе!
Вечность мерцает в сиянии звезд.
Господи, слава Тебе!

Светлой грядою встают облака.
Господи, слава Тебе!
Чаша небесная дивно легка.
Господи, слава Тебе!

Люди окончили день трудовой.
Господи, слава Тебе!
Песня встает над росистой травой.
Господи, слава Тебе!

Дети уснули, набегавшись днем.
Господи, слава Тебе!
Ангелы их осенили крылом.
Господи, слава Тебе!

Все успокоено гаснет окрест.
Господи, слава Тебе!
Но не погаснет над церковью Крест.
Господи, слава Тебе!


                                Единому.
                
Смотреть на мир - как это много!        По вере жить и славить Бога,
Какая радость без конца!                За нас распятого Христа.
Смотреть на мир и видеть Бога,
Непостижимого Отца.                     В молитве быть - как это много!
                                        Встречать сердечную весну.
По вере жить - как это много!           В молитве быть и слышать Бога
Не уклоняясь от креста,                 Святого Духа тишину.

                               ***

Как поле утренней росою                 Как Товий ангелом храним,
Ты милостью покрыл меня.                Я осенен добром людским,
Я - как Израиль столп огня              Как Даниил во рву у львов,
Твой образ вижу пред собою.             Спасен от смерти и оков.

На землю, как прозревший, я              Но что во мне? Идут года,
Гляжу счастливыми глазами,               Живу не принося плода.
Как вновь отверстыми ушами               О, как смоковницу, меня
Внимаю гимнам бытия.                     Не иссуши к исходу дня.

                                ***
								
Как Ты решаешь, так и надо.              Из рук Твоих любую муку
Любою болью уязви.                       Покорно, Господи, приму.
Ты нас ведешь на свет и радость          С ребенком смертную разлуку,
Путями скорби и любви.                   Темницу, горькую суму.

Сквозь невозвратные утраты,              И, если лягу без движенья,
Сквозь дуновенья черных бед              Когда я буду слеп и стар,
В тоске взмывает дух крылатый            Сподоби даже те мученья   
И обретает в скорби свет.                Принять как благодатный дар.
                                                        
                      Как Ты решаешь, так и надо.
                      Любою болью уязви.
                      Ты нас ведешь на свет и радость 
                      Путями скорби и любви.
  

                           Рождество.

В яслях лежит ребенок.                   Не царей назовет друзьями,
Матери нежен лик.                        Не князей призовет в совет
Слышат волы спросонок                    С Галилейскими рыбарями 
Слабенький детский крик.                 Образует Новый Завет.

А где-то в белых Афинах,                  Никого не отдаст на муки,
Философы среди колонн,                    В узилищах не запрет,
Спорят о первопричинах,                   Носкам, распростерши руки,
Обсуждают новый закон.                    В смертельной муке умрет.
 
И толпы в театрах Рима,                   И могучим победным звоном
Стеснившись по ступеням,                  Легионов не дрогнет строй,
Рукоплещут неутомимо                      К мироносицам, тихим женам,
Гладиаторам и слонам.                     Победитель придет зарей.
 
Придет Он не в блеске грома,              Со властию непостижимой
Не в славе побед земных,                  Протянет руку, один,
Он трости не переломит                    И рухнет гордыня Рима,
И голосом будет тих.                      Растает мудрость Афин.
                             
                         В яслях лежит ребенок.
                         Матери кроток лик.
                         Слышат волы спросонок
                         Слабенький детский крик.


                           Ни лобзания Ти дам.

Ночью в сад за преданным Христом            Если я живу как фарисей,
С поцелуем подошел Иуда.                    И по мне судить о вере будут
Господи, мы тоже предаем                    Не услышу ль в совести своей:
Поцелуями тебя повсюду.                     "Ни лобзания Ти дам, яко Иуда".

Причащаться к чаше подходя,                 Ближнего придирчиво ль сужу,
Сбросив с сердца ледяную груду,             За собой не замечая худа.
Тайный голос слышу я всегда:                Каждый раз испуганно твержу:
"Ни лобзания Ти дам, яко Иуда".             "Ни лобзания Ти дам, яко Иуда".

Ставлю я ли к образу свечу,                 Все, чем Ты не славишься во мне
Деньги ли передаю на блюдо,                 Осуждает горько мой рассудок,
Постоянно с робостью шепчу:                 И звучит в сердечной глубине:
"Ни лобзания Ти дам, яко Иуда".             "Ни лобзания Ти дам, яко Иуда".

                        Не могу исправить сам себя,
                        Жду спасенья своего, как чуда.
                        Да смиренно веря и любя
                       "Ни лобзания Ти дам, яко Иуда".

					   
                                    ***
								  
Мы знаем, что жизни конца не бывает.         Но к человеку иная мерка -
Нет смерти, а есть только переворот.         Не темный инстинкт червя,
И где распадается клетка простая,            Ему открывает великая Церковь
Там более сложная сущность растет.           Перспективу его бытия.

Темный инстинкт велит гусенице               Священник не маг.
Закутаться в кокон свой,                     От земного старта
Кто б думал, что ей                          Советник и рулевой,
              суждено возродиться            Человеческой жизни
Крылатою красотой.                                  сверхдальнюю карту
                                             Он держит своей рукой.

                                 Заря Воскресения.
                                                             
                                                    "Чаю жизни будущего века, аминь".
                                                     (Из символа веры).

Без удержу ткань мировая струиться            А дальше, все дальше, вперед в неизвестность
Все шире лучиться, все в новые сферы          Должны пролетать поезда?
Уходит стремительный бег.                     Об этом до нас достигают сигналы,
От станции "Рыбы" до станции "Птицы",         Апостольский голос вещает вселенной,
От станции "Птицы" до станции "Звери"         Евангелие говорит.
Вперед к рубежу "Человек".                    И веровать в это душа не устала,
И вот человек заявляет: "Приехал!             Хотя уверяет рассудок надменный,
Конечная станция! Чудная местность!           Что поезд пришел и стоит.
Устроюсь-ка здесь на всегда."                 Но издали светит душе в ободренье
А что, если это всего только веха?            Пасхальным сияньем заря воскресенья!


                                       ***

Как дерево в саду Ты подстригал меня,          Но я люблю тебя, Отцовская рука,
Побеги счастья все срезал, не дав развиться.   Мне наносящая пронзительные раны.
Угас ребенок мой, что был мне краше дня.       И сердце полнит мне блаженство, не тоска.
Рассыпалась семья и вот я сам в темнице.       Люблю тебя, люблю, и в гимнах славить стану.

                                   Вчера и днесь.

Христос, говорят нам, стал мифом давно.        Вот я родился... Впервые живу...
Померк Его свет и опять темно.                 Впервые встречаю Его наяву.
И след затерялся, травою зарос,                И нет для меня этих двух тысяч лет,
Какой проложил на земле Христос.               Раз нынче мне явлен Господень свет.

Но это не правда! Ведь я -то, я - то           Все сызнова в жизнь вступает Он нашу,   
Живу сейчас, а не где-то, когда-то,            Все вновь освящает причастную чашу.
И в душу мою не легендой-преданьем,            Он с нами всегда, неотступно, навечно
А входит Господь благодатным касаньем.         И вся Палестина - в келье сердечной.


                                   Жажда веры.

Слепорожденный не видел Христа,                Сводом бетонным заделали мы -
Черной завесой была слепота.                   Наша гордыня, наши умы -
Но и не видя, но и не зная,                    Входы к источнику Жизни и  Света, 
Он повторял неустанно взывая:                  Неотделимо препятствие это.
-Сыне Давидов! Сыне Давидов!
Даруй, чтоб я Тебя тоже увидел!                Но потружусь неоглядно и стойко,
И не пропала молитва слепого -                 Но проберусь через своды надстройки,
Было ему озаренье Христово.                    Чтобы увидеть Христа впереди,
                                               Чтобы услышать и мне:
Стану вымаливать я у Христа,                     - Встань и ходи!
Да озарится моя слепота!               
Было раскрыто отверстие в крыше,
Чтобы расслабленный слово услышал,
Чтобы увидел Христа впереди,
И прозвучало бы: - Встань и ходи!

                                   Риза Господня.

        
И в старину, и вчера и сегодня                 Благословенны земные дороги -
Наша земля - это риза Господня.                По ним проходили Господни ноги.

Благословенна земная плоть -                   И в мысли, что Дух проникает материю -
В тело земное облекся Господь.                 Нет ни язычества, ни суеверия.

Благословенно реки теченье -                   Недаром Господь исцеляя слепого -
В ней совершилось Господне Крещенье.           Использовал брение праха земного.

Радуйся поле зерна золотого -                  И тяжко больных посылал не к врачам -
Хлебом является тело Христово.                 А только умыться водой в Силоам.

Радуйся сок виноградной кисти -                Доныне в тоске по целительной силе -
Вином разливается кровь Евхаристии.            Старушка песочек берет на могиле.

Благословенен синеокий лен -                   И глядя на лик чудотворной иконы -
Изо льна был соткан Господень Хитон.           Кладет с воздыханьем земные поклоны.

Благословенны земные цветы -                   И мы припадаем к священным мощам -
В них видел Христос венец красоты.             От них как-то ближе к бессмертию нам.

Благословенны малые дети -                     Так будь же свята и блаженна земля -
Им первым обещано царство в Завете.            Долины и горы, моря и поля.

Радуйтесь птиц пернатые стаи -                 И в старину, и вчера и сегодня -
Сам Дух Святой голубкой витает.                Земля наша - светлая риза Господня.

 
                                   Победа.

Сирень клубится кадильным дымом,               Весна - победа! Весна - победа!
Паникадило зажег каштан,                       Вера - победа! Вера - огонь!
И гимном Богу незаглушимым,                    И никакой боевой торпедой
Звучит природы живой орган.                    Неразрушима веры бронь.
                 

                                   Благовещение.

В день Благовещения весна благоуханна,           А странным было бы отсутствие чудес.
О чуде бытия поют весна и лес.                   И чуду радуясь, священное Осанна
При виде таинства не чудо сердцу странно,        Пою Архангелу - посланнику с небес!


                                Образ "Всех скорбящих".

Ты потому скорбящим радость,                     Кладешь ласкающую руку
Что испытала свет скорбей.                       На голову, благая Мать,
Ты не отводишь чашу яда,                         И на врачующую муку
Но говоришь: "Смелее пей!"                       Идешь и нас сопровождать.

                              Нечаянная радость.

Когда мы радости не чаем,                        Тогда в нужде и в недохватках
В слепую скорбь погружены,                       Ты все же будешь богачом.
То тихий взор Ее встречаем                          
Слышим голос: "Спасены!"                         Поймешь: простой воды напейся
                                                 В смиренном роднике лесном
Вверяйся, только без оглядки,                    И, словно в Кане Галилейской,
Хотя бы свет везде погас,                        Вода окажется вином.
Как знать? Ведь может быть в зачатке
Уже иной огонь сейчас.                            И все обыденное тайно
                                                  Необычайным предстает,
Затеплится огонь лампадки,                        Все светит радостью нечаянной
И сердце загорится в нем,                         И белой яблонькой цветет.


                        Образ Страстной Богоматери.

Не сводит глаз с орудий пыток -                    Но Ты, смиряясь благодатно,
Судьбы своей Младенец Твой                         И веря в Божью правоту,
И, словно требуя защиты,                           Несешь Младенца невозвратно
За Мать хватается рукой.                           Навстречу пыткам и Кресту.

                                     ***
								 
Вижу розы Богородицы                               Где-то плещут звуки Голоса
В озарении дня нездешнего,                         Тайные и незабытые.
Мне, нечистому, доводится
Подышать от вечно-вешнего.                         Дух мой жадно пьет от вечности,
                                                   Тает тело невесомое.
В сладком ветре лоб и волосы,                      Впредь не буду жить в беспечности,
И глаза блестят омытые,                            Обращу туда лицо мое.
 
                                     ***
                            Чистая Дева Мария
                            Всем печальница грешным Ты,
                            Пошли мне не мудрость змия
                            Но детский талант простоты.

							
                                     В храме.
								
                                       ***

Как бы буря не шумела,                              В мутных волнах быстротечность,
Не глумилась над тобой,                             Злая смерть на дне пучины
Неотступно, твердо, смело                           Только в Церкви светит вечность
Верен Церкви будь святой.                           И Христос всегда один.

                                          ***

В общей сумятице, в бурной тревоге                  Не рассуждая, не маясь, не споря,
Противостанем мы волнам крутым,                     Будь у Христовых ног.
Лишь обнимая Господни ноги,                         Среди безумия мрачного моря
Молча приникнув к ним.                              Светел Церкви чертог.

                                         ***

Промчались сани. Сбилась полость.                   Пусть это сон... Проста прическа,
А я стою, вникая в звон.                            Чуть, чуть печален очерк губ,
Я знаю - в Церкви нежный голос                      И запах ладана и воска
Поет рождественский канон.                          Невыразимо сердцу люб.


Вся наша жизнь шумит и мчится,                      Мы не умрем в пустыне снежной,
Так далеко душе до звезд.                           Он греет нас, собой одев,
А та, моя, не шевелится,                            Любимый с детства нежный, нежный
Лишь, наклонясь, положит крест.                     Живой рождественский напев.

  
                                  У  Плащаницы.

Люблю часы когда ложится                            Уснули ль маленькие дети,
На землю ночь в Страстной Пяток.                    Ушли ли скорбно старики -
В церквях мерцает Плащаница,                        Все царствуют в Христовом свете.
Апрельский воздух чист и прост.                
И мнится: вкруг свечей струится                     А здесь, у нас, свистки, гудки,
Неисчислимых душ поток,                             Очередной набат в газете,
Там их незримая светлица,                           И только в сердце песнь тоски.
Им уготованный чертог.

                                  Вербная всенощная.

Пришел я ко всенощной с вербой в руках              Брат мой убитый.
С расцветшими ветками в белых пушках                Шариков хватит на ветках тугих
Пушистые шарики трогаю я -                          Для всех отошедших моих дорогих.
Вот этот - умершая дочка моя.                       Лица людей - лики икон,
Тот мягонький птенчик -                             Каждый свечою своей озарен.
Сын мой младенчик,                                  Вербная роща в храм внесена,
Двоешка под крепким брусничным листом -             В каждое сердце входит весна.
Во всем неразлучные мать с отцом.                   Радостно пение:
Тот шарик без зелени -                              Всем воскресение!
Друг мой расстрелянный,                             Общее, общее всем воскресение!
К веткам прильнувший -                              Трепетны свечи
Племяш утонувший,                                   Радостью встречи,
Смятый и скрученный -                               Смысл уясняется в каждой судьбе
Брат мой замученный,                                Слава Тебе! Слава Тебе!
А тот глянцевитый -

                               В неделю жен мироносиц.

Мужчины больше философствуют                        А жены смело с ароматами
И сомневаются с Фомою,                              Чуть свет торопятся ко Гробу.
А мироносицы безмолвствуют
Стопы Христа кропя слезою.                          Людские мудрецы великие
                                                    В атомный ад ведут народы,
Мужчины напуганы солдатами,                         А белые платочки тихие
Скрываются от ярой злобы,                           Собой скрепляют церкви своды.


                                         ***

Про церковь настолько забыли,                       Воздвигнута истина Библии  
От церкви настолько отвыкли,                        Торжественная и строгая.
Что в пору ей в нове и силе
Предстать в победительном цикле.                    И все - от ковчега Потопа
                                                    До дивной звезды Вифлеема
Чтоб стали народы дивиться,                         Умами ученых Европы
Высокому внемля ученью,                             Доказано как теорема.
Как долго могло оно длиться
Всемирной красы запустенье.                         А ложные домыслы скептиков
                                                    Развеяны в том же столетии,
Уже от забвенья и гибели                            Когда родилась кибернетика
Усилиями археологии                                 И в космос помчались ракеты.


                            Воспоминания о старой Москве.

Опять с московских колоколен                       И снова праздник, в светлом храме,
В морозный сумрак льется звон.                     Живой рождественский канон,
Опять зима и день Николин,                         А дома - радостное пламя
И лучезарен Орион.                                 Лампадок алых у икон.

Опять от молодого снега                            Но сердце, сердце? Что с тобою?
По переулкам тишь и гладь                          Откуда эти облака?
И санок радостного бега -                          Зачем с доверчивой мольбою
Отрадно шорох услыхать.                            Смешалась тайная тоска?

                              Памятник героям Плевны.

Из павших когда-то под Плевной                     Мы больше имен их не знаем,
Не забыт ни один гренадер.                         Но свечи усердно горят
К ним приходит Весна - королева                    За тех кто за синим Дунаем
На тихий и солнечный сквер.                       

У турок отбитые пушки                              И есть материнское сердце,
Все глубже врастают в песок.                       Где память их вечно жива,
И дети играют в игрушки                            Где нет ни забвенья, ни смерти,
На месте скорбей и тревог.                         Великое сердце - Москва!

                        В Успенском соборе. Святители.

Они лежат в своих гробницах                        И обвивает эти стены
Под сводом вековых громад,                         Дух непреклонный Гермогена,
В кругу погашенных лампад,                         Петра, Филиппа и Ионы,
А мимо них бездумно мчится                         Огонь молитвы их бессонной.
Маршрутом храмов и палат                           Не спят святители, не спят
Экскурсий торопливый ряд.                          В кругу погашенных лампад.

Бегут толпой слепые дети,                          Они целители святые
На что укажут - поглядят.                          Души смутившейся России,
Им не обещано в билете                             Они - завет, они   - залог, 
Явленье таинства столетий.                         Что наш народ не изнемог.
Лежат святители в гробницах,                       И если хочешь укрепиться
А мимо них толпа влачится.                         У родника духовных сил
Толпа живых - лишь призрак тут,                    Приди, чтоб тайно помолиться
А погребенные живут                                Перед святыней их могил.

                                Спас Ярое Око.

Спас Ярое Око                                      С вершины востока
В Успенском соборе                                 В предведеньи срока
Глядит издалека                                    С печалью глубокой
На серое море                                      Спас Ярое Око
Экскурсий людских.                                 Взирает на них.

                               Андрей Рублев.

                           Ценители ввели Рублева
                           В ряд великанов мировых.
                           Но инок тот глядит сурово
                           На почитателей своих.
                           Его непонятое слово
                           Неуяснимо для глухих.

						   
                        Собор Василия Блаженного.

                       Здесь мысль не летит одиноко
                       Готической аркой высокой,
                       Здесь мысль вырастает растеньем
                       И к небу дает устремленье
                       Не камню, несущему своды,
                       Но целостной жизни природы.

                    
                                 Святая Русь.

Мне задают вопросы злые,                           В той давке выстоит часами
В которых затаен укус:                             Подвижник только и герой.
-Ну, где ж извечная Россия?                        Но посмотри: народ церковный
-Ну, где ж она, Святая Русь?                       Стоит в жаре плечом к плечу,

Осталась лишь архитектура,                         Стоит, прообразуя словно,
Но это - церкви без крестов                        Одну горящую свечу.
И древняя литература -
Набор полузабытых слов.                            Между старушками простыми
                                                   Стоят ученые мужи,
Остались древние иконы,                            Живым усердием движимы,
Но это мир эстетских глаз,                         В ком нет охоты - убежит.
И выросли музеев зоны -
Приманка интуристских баз.                         Отсюда выводы большие
                                                   Я сделать радостно берусь:
А я в ответ: - Побудьте в храме,                   -Вот, где извечная Россия,
Под праздник, в тесноте людской,                   -Вот где она, Святая Русь!



                                  В новом районе.
                                                    "Эта теория недостаточно безумна,
                                                     чтобы быть верной". 
                                                     Нильс Бор.

В новом районе меж плоских громад                  К мудрости верный указывал путь:             
Старенькой церкви кресты горят.                    -Чтобы быть мудрым - 
Перед величием фронта коробок                      безумным будь.
Крестик на луковке нежен и робок.
                                                   Двадцать столетий минуло с тех пор
Но для меня это, как откровенье,                   И эти слова повторяет Нильс Бор.
Чудом оставшийся Храм Воскресенья,                 Апостол и физик - наука и вера,
Как озаренье, как утверждение                      А вот у обоих единая мера.
Светлого нашего вероученья.
                                                   Для мира безумно явленье Креста,
Ясно и просто                                      Но в нем наша вера, любовь и мечта.
Великий апостол


                               На московском асфальте.

Иду по Москве                                       И вот он просунул победный флажок:
по асфальтовой корке,                               Зеленый листок, тополевый росток.
Гляжу:                                              Машиною крепко укатано было,
   на асфальте топорщатся горки...                  Но сила росточка асфальт победила.
   Усилием воли, могучий как сталь
   Какой-то силач пробивает асфальт.                Программа, теория, жесткий устав
                                                    Слабее живого давления трав!
													
													
                               Москворецкие пляжи.

Неумолим июльский зной.                             Горит лазурь, слепит вода,
Спасенье - катерок речной.                          Ликует ветер: да, да, да!
Там, на носу, где ветер встречный                   Не будь высокомерным снобом,
Припек слабеет бессердечный.                        Не почитай себя особым.

Надев защитные очки,                                Что человек в ряду созданий
В лопуховидной крымской шляпе                       В неизмеримом океане?
Гляжу на берега реки                                Нет царственной величины -
В каемке пляжей, как в Анапе.                       Все перед Господом равны.

Ох, эти пляжи! В дни жары                           Галактика или песчинка,
Полны народу до отказа                              Ум гения или икринка.
Полоской розовой икры                               Равновелико Бытие,
Сегодня кажутся для глаза.                          Дается каждому свое:

Слепяще искрится река                               Растеньям - влага и тепло,
На берега смотреть - тоска!                         Пернатым - вольное крыло,
Как? В этой ли икриной груде                        Лесному зверю - глушь берлоги,
В розовом студне скрыты люди?                       Для человека  - счастье в Боге.

Что ни икринка, что ни точка,                       Но и ему не постижима
То дух великий в оболочке?                          Святыня жизни Серафима.
Достойный Божеской любви,                           Велик и дивен Божий свет,
Омытый в Божеской крови?                            Чужих детей у Бога нет.

                                                    И в самом крохотном создании
                                                    Сокрыта тайна мирозданья.

                                     ***

В борьбе за хлеб, в земной тревоге                 Все не сбылось, о чем мечтали,
Нам суждены удары в грудь.                         Бредем и мы в толпе калек,
Но лишь сойдя с большой дороги                     Но чрез утраты и печали
Мы обретаем правый путь.                           Растет духовный человек.



                                  Сочельник.

Встал я бездомный бродяга                          Если бы жизнь улыбнулась,
Под тротуарный фонарь                              Как над подарками мать!
Слушать любимую сагу -                             Если б глухой переулок
Песенку снега, как в старь.                        Радостью мог засиять!

Тихая музыка снега,                                Если б в открытые двери,
Тайное пение звезд...                              В музыке, блеске, в огне
Пью тебя, грустная нега,                           Все дорогие потери
Сердцем, поднятым на крест.                        Нынче вернулись ко мне!

В искрах серебряных ельник,                        Встал я, бездомный бродяга,
Комната в блеске свечей,                           Под тротуарный фонарь,
О, как сияет сочельник                             Слушать любимую сагу -
В горестном ряде ночей!                            Песенку снега, как в старь!

Легкая детская пляска,
Дедушка - добрый шутник!
О, если бы страшная маска
С жизни упала на миг!     

                          Два перевода из Рюккерта. (из песен об умерших детях).
							   
 
Днем - ты тень. Днем - ты воспоминанье.            Всякая могила зарастает травой,
Ночью - свет во мраке немом.                       Время всем поможет справиться с бедой.
Ты живешь в моем тайном страдании                  Так твердят нам люди сердцу в утешенье,
И бессмертна в сердце моем.                        Только ведь не просит сердце исцеленья

Всюду, где я шатер свой раскрою,                   Связь его с потерей в этой тайной муке,
Ты витаешь рядом со мной,                          А покой на сердце - смертный 
Легкой тенью во время дневное,                                               знак разлуки.
Тихим светом во мгле ночной.

Если вспомню тебя в разговоре,
Ты мне тут же весть подаешь.
Ты живешь в моем давнем горе
И в сердце моем не умрешь.
 
Днем - ты тень из далекой дали,
Ночью - свет во мраке немом.
Ты живешь в моей тайной печали
И бессмертна в сердце моем.
                                              
                                       ***
											  
Я сижу один вечерами                                Чем я дольше гляжу, тем жальче,
И гляжу на один портрет -                           Слезы жгут горячей огня -
Нежный мальчик с большими глазами,                  Этот ласковый беленький мальчик
Ясным взором глядит на свет.                        Превратился, увы, в меня.

                                      ****

Бегут, бегут мои года,                              Слышны родные голоса,
Уже седеет борода.                                  Блестит песчаная коса
Вот на закате весь в огне                           И посвист иволги знакомый
Какой-то берег виден мне.                           Летит из рощи возле дома.

И я догадываюсь вдруг,                              Уж скоро, скоро выйдет мать
Что жизнь моя свершила круг,                        Меня у берега встречать,
Что с корабля мне все видней                        И всех, кого я потерял
Знакомый берег детских дней.                        Вернет мне мой девятый вал.

                                    Прозрение.

Я долго жил незрячею привычкой,                     И легким семенем стою в благоговении.
Не вдруг настал необычайный час.                    Народов войны, мятежи и кризисы,
И, озарен какой-то яркой вспышкой,                  Страданья свет и счастья зыбкий сон -
Я вижу мир как будто в первый раз.                  Все жадно пьет душа
Мне внове все - чужое и домашнее,                                 и час прозренья близится,
Родимый дом и дальние края.                         В событиях сквозит
О, жизнь, о, таинство великое и страшное,           пророческий закон
Извечная чудность бытия!                            И Апокалипсиса грозовая тень
Пред каждым существом,                              Ложится явственно
                 пред трепетным растеньем                       на суетливый день.

                                                    
                                   Лешковская элегия.

Не потому ль, что в этот год                         И я люблю, люблю, люблю 
Тепла была весна,                                    У ног своих цветок,
Иль может сам я стал не тот                          Не наступлю, не погублю
На сердце тишина...                                  Прильнувший стебелек.
                       
Глаза ли научились вдруг                             И вместе с тем (я буду ль прав,
По-новому смотреть,                                  Тая в себе печаль)
Но мне, как в детстве летний луг                     Мне и цветов, и птиц, и трав
Стал родственно звенеть.                             Невыразимо жаль.
Как будто я таких цветов                             Они беспечно на просторе
Пол века не видал,                                   Цветут, поют, качаются,
И молодых берез стволов,                             А в глубине лаборатории
Всю жизнь не целовал,                                Им смерть уготовляется.

И не ступал босой ногой                              И даже в небе, чаше дивной,
На шелковистый луг...                                Нет больше прежней ясности - 
Все это сделалось со мной                            От пыли радиоактивной
Под старость, как-то вдруг...                        Оно уже в опасности.

И вот задумчивый старик,                             Вот дар твой, человек, сын Божий,
Сижу один на пне.                                    Надежда твари. Царь земли.
Все, что собрал я в свой тайник                      Ты самый шар земной, быть может,
Сейчас растет во мне.                                Попробуешь испепелить.

Родные голоса растут                                 Ты гибнешь собственной виною,
Из самых дальних лет,                                Вкусив познанья горький плод,
И лица милые встают,                                 И все безвинное, земное
Неся бывалый свет.                                   С тобой умрет.

                                                     Тогда вершись, судьба суровая:
                                                     Грядет земля и небо новые.
													 
                                     Дер. Лешково на реке Истре, 1957 год.

                                      Атомный век.

История дошла до роковых границ                      Единое всем на потребу -
И к неожиданным приводит заключеньям:                Науку о Божьем пути,
Наука сделалась прислужницей убийц,                  Заменим полетами в небо,
А чудо техники - самоуничтоженьем.                   Но радости там не найти.

Бог дарует природе солнце,                           Мы в глубь космических загадок
Дожди благословения,                                 Летим,  как ведьма на метле,
А люди смертоносный стронций                         Чтоб и на звездах беспорядок
В дождях уничтожения.                                Устроить, как и на земле.

Мы к звездам руки тянем,                             21. 07. 1969 года
Мы в самоупоении,                                    Герой земли к луне слетал
А ведь стоим на грани                                И по лицу ее гулял,
Самоуничтожения.                                     Отныне в ясный свет луны
                                                     Земные страсти внесены.
За гранью земной атмосферы,                          Замолкла "Лунная соната",
За Марса соседней орбитой                            Готовы в лунный марш солдаты
Несутся осколки Цереры,                              И слышен спор о лунной доле
Осколки планеты разбитой.                            Взамен бетховенских триолей.

                                                     
						             Движение.
Люди в ракете мчатся                                  Старец стал на колена,
С приборами на Луну.                                  Неподвижен ночь напролет,
Зондом хотят прорваться                               Но это и есть полет.
В космоса глубину.                                    Только стремление
В технику веруя,                                      К Богообщению
С формулой, с мерою                                   И возрастание
Тщетно взлетаем мы                                    К Духа стяжанию
К звездам желаемым,                                   В глубь бытия идет.
Видя внешность одну.

                                 Человек на Луне.

От ума человека, от подвигов мужества                Они не избавят от злобы и скуки.
И сказочной техники головы кружатся.                 Убийства друг друга, потеря дороги,
Человек на луне, корабли над Венерой!                Томленье о вере, о благостном Боге.
Как это сроднить с простодушной верой?               Но поздно... Собой подменяя Творца,
Как тут устоять перед новью этой?                    Человек на земле -
Но нас не насытят и чары науки,                                         сирота без Отца.

                                       ***

Пророчески сбылись библейские слова,                 Не то ли слышим мы в космический наш век,
И не одно из них не прозвучало праздно.              Хозяйски заглянув в глубины мирозданья?
Открылось, что во всех подробностях права            И тайну атома уразумев вполне?
Была история великого соблазна.                      А что затем? - Гибель в огне?
Какую слышал речь о Змия человек?                    Не захотели мы припасть к Кресту Голгофы,
- Как боги будете, вкусив плоды познанья             И мчимся к рубежам всемирной катастрофы.
 
                                      Раздумья.

Если б жил среди нас Леонардо да Винчи,              Если снимет он труд с человеческих рук -
Не сумел бы он быть всеобъемлющим нынче.             То во вред обернется бесцельный досуг.
Мы все новые знанья с жадностью копим,               Если смерть и болезни не пустит он в дом
Мы увязли в науки бездонные топи.                    То не хватит нам места на шаре земном.
Наш ученый, шагая по трассам наук,                   Если силу, подобную солнцу, найти,
Раздвигает все шире незнания круг.                   То погибнет в борьбе человеческий род.
Если атом пронижет он электрожалом -                 Если в сытом довольстве устроит народы,
Потеряет себя в бесконечно малом.                    То лишит их последней духовной свободы.
Если бездны галактик измерит лучом -                 Если мы не о Боге, в тоске и томлении -
Потеряет себя в бесконечно большом.                  То напрасно горит человеческий гений.
Если путь проведет на другие планеты -               Приговор раздается, кимвалом гремя:
То свой путь на земле потеряет за это.               "Ничего не возможно творить без Меня!"


                                      Кибернетики дары.
									  
Пусть будет машинам доступно мышленье,               Неутолимая жажда духовная.
Пусть будут машины решать уравненья,                 Математически правильно думая
Пусть могут машины стихи сочинять                    Не объяснят они мудрость безумия.
И в шахматы лучше чем люди играть,                   Есть недоступная им высота -
Но ни одной из машин не дарована                     Жертва Голгофы и сила Креста.

                                       Физика.
									   
                                Физика - опасная наука,
                                Для материалистов не порука.
                                Да еще нашла родного братика,
                                Атомного века математика.
                                И вдвоем ведут они дорогу к Богу!

								
                                   Из дневника старика.
												
Если то, что давно померкло,                           Вы такой-то? - Да. - Встретил я вас
Появляется в ясном зеркале,                            У таких-то... Всего один раз.
Значит жизнь подводит итоги,                           Это было пол века назад,
Означает конец дороги.                                 Значит вы уцелели? - Я рад.

Наша жизнь не текла, а скакала,                        Вы запомнились мне за роялем,
Разметала нас, как попало.                             Вы играли, а мы танцевали.
Брат сестру не встречал сорок лет,                     Мы неслись все быстрей и быстрей,
Ни друзей своих вешних лет.                            Словно ведьмы на Лысой горе.

Кто-то вел его новой дорогой                           Ну, прощайте. Я рад, что вы живы,
И к церковному вывел порогу.                           Не хворайте и будьте счастливы!
Там, старея под сенью икон,
Стал считать себя чистым он                            Но рассказом о диком веселье
                                                       Не закончилось встреч ожерелье.
Вдруг раздвинулись в молодость двери,                  Видно жизнь подводила итог
И все те, кто давно был потерян,                       В знак того что приблизился срок.
Кто, пожалуй, не мог и присниться
Появились живой вереницей.                              


Как-то в парке, бродя по аллее,                         Вновь случилась нежданная встреча,
Он услышал, поверить не смея,                           Вновь про молодость вспыхнули речи,
Будто кто-то, затеявши жмурки,                          Повторилось вступленье: "А помнишь?"
Зовом юности звал его: "Шурка!"                         И явился мой облик нескромный.

И встает со скамейки она -                              Зазвучали задорные песни,
Королева весеннего сна.                                 Словно шрамы старинной болезни,
- Шурка, ты? Я тебя узнаю!                              И во всей неприкрашенной грубости
Шурка, помнишь ли песню свою                            Мне предстали грехи моей юности.

До сих пор я ту песню пою:                              Какую на жизнь я поставил печать?
"Прожигайте жизнь веселей,                              Какие слова научил повторять!
Расточайте сил не жалея."                               Зачем эти песни запомнили вы?
Чудо-песня! Возможно ли это -                           Зачем их не выгнали из головы?
 Жизнь прошла, а она не допета!

Как ни радостно было виденье,                           И тут-то я понял вполне: поделом
Не хотел он тех слов возвращения,                       Мне выпало все, что случилось потом.
И, не выждав конца разговора,                           Я вижу явственный итог,
Ускользнул, с торопливостью вора.                       Я слышу благостный урок:

Но недели с тех пор не прошло,                          Все раны, все рубцы и шрамы,
Снова встреча. Как будто на зло!                        Вся цель утрат, скорбей, тревог -
Подошел незнакомый старик,                              Все шло на построенье храма
Говорит: "Задержу вас на миг.                           Святыни сердца твоего!







                                                                                    
К началy